Калинин Владимир Александрович, ШК Ту-22. Первая заправка в воздухе!

Нам по 25 , переучились, прошли «строевую» подготовку, рвемся в бой. Наш экипаж самый молодой в заправляемой группе экипажей на Ту-22. И вот полет состоялся. Встретились с танкером, встали в «кильватерный» строй, состыковались... Отступая.

В аэроплане, в топливной магистрали дозаправки, есть клапан, обеспечивающий исключение противотока топлива из баков. Так вот этот чудесный агрегат заклинило в обе стороны! Дальше, после подачи топлива и увеличения давления (давление в шланге 8,.. 8,5), все и началось.

СПУ:

Наш оператор: " топливо не поступает."

Оператор дозаправки на Ту-16Н: " клапан открыт давление растет."

Дальше события стали разворачиваются стремительно. Неожиданно топливо вырывается из-под ленточного замка в сочленении штанга-конус и все превращается в китайский театр теней. Никогда не ожидал, что на скорости 600 по прибору толщина топливной пленки может быть такой большой, а видимость окружающего пространства – нулевой!

После полета, на снимках оператора заправки Ту-16Н, мы увидели, как наш самолет с принижением «подлезает» под заправщик, знаменитый чешский заправочный шланг (его изготавливали в Чехословакии) образует петлю и начинает стучать по кабине штурмана.

В кабине аэроплана в это время – шум от конуса, даже через кислородную маску проникает запах керосина, у меня в кабине – жесткие удары шланга по обшивке кабины сверху, а в башке - голос:

«выходи, выходи!»...

Ну что делать, подтянул ремни, погладил ручки изготовки на катапульте. В СПУ сплошной вопль «иди на расцеп!», «расцеп!». Кроме нас, рядом с танкером в правом пеленге, летел Учитель, ком. АП – Николай Гальцов, великолепный летчик, который и формировал группу «заправляемых» из десяти экипажей. Летал Н. Гальцов филигранно и в процессе нашего контактирования наблюдал за происходящим в непосредственной близости.

Далее происходило следующее - полет под брюхом Ту-16 в полном неведении о местонахождении танкера, Витя Коршунов прибирает РУД и мы начинаем отставать. Теперь уже под общий крик из всех микрофонов и ларингов - "иди на расцеп!", расцеп бля...ть!!!. И вот он долгожданный расцеп!

Снова аэроплан «обдает» приличной порцией керосина под давлением, Витя энергично отворачивает вправо (как учили), прямо на самолет Учителя! Н. Гальцов «увертывается» от столкновения рванув штурвал на себя. Через минуту пленку керосина сдувает потоком воздуха и мы оказываемся предоставленными сами себе.

Начинается второй акт представления.

Мы были молоды, но пугаться, еще никто не запрещал. Обстановка была на грани критической и стрессовое состояние закончилось не сразу. Ну и о нервно-психологическом... Уже после расцепа, нужно было «построить» схему полета в зоне и последовательно снижаясь зайти на посадку. Молчим, высота медленно падает...

Я: " – командир, высота...Горизонт! Горизонт!"

Вдруг, Витя Коршунов (светлая память) неожиданно спрашивает:

- Штурман, аэродром где?

- На КПП смотри, у тебя стрелка АРК показывает на "дальний привод"

- Не..., а аэродром-то где?"

- Повторяю все снова про АРК и счетчик «Дальности» на РСБН.

Вот тот случай, когда руки делают правильно, а сознание живет отдельно!

Короче, успокоились, зашли на посадку и приземлились без проблем. Далее разборки, клапан открутили, нашли причину...

Продолжали "тренировать" дозаправку и вскоре - 15т. днем и ночью.

Светлая память Вите Коршунову и Саше Литовкину!

Они погибли при выполнении полета на дозаправку. Причина - отказ ДСТ РН и как результат - флаттер, разрушение киля по звездочку.

При выпуске шасси - перевернулись, катапультировались все, живым остался только штурман Саша Табакаев.

А бывало и так.

Первый полёт на дозаправку Леонида Николаевича Васильева в 1980 году:

Меню